Глава 2: Искусство сборки и яблочный пирог

Если бы кто-то сказал Джеку Картеру год назад, что его самым сложным заданием станет расшифровка инструкции к шведскому комоду, он бы только рассмеялся. Но сейчас, сидя на полу их новой гостиной в окружении шестигранных ключей и россыпи шурупов, он чувствовал, что «Дайла» была куда логичнее мебельного дизайна.

​— Джек, ты держишь панель «B» там, где должна быть панель «C», — заметил Сэм, проходя мимо с двумя дымящимися кружками кофе. Он выглядел непривычно домашним в простой серой футболке, босиком, с волосами, растрепанными после утренней прогулки за продуктами.

​— В инструкции сказано «вставить до щелчка», Сэм. Но этот комод упорно молчит, — Джек откинул челку со лба и посмотрел на партнера.

​Сэм поставил кофе на подоконник, опустился на колени рядом и мягко забрал у Джека ключ. Их пальцы соприкоснулись, и на мгновение тишина квартиры наполнилась тем особенным электричеством, которое они всё еще учились принимать без оглядки на опасность.

​— Дай мне. Ты слишком сильно давишь, — прошептал Сэм, ловко вкручивая деталь. — Ты всё еще ведешь себя так, будто мы на допросе в подвале МИ-6. Расслабься. Мы просто строим дом.

​К вечеру квартира преобразилась. Пустые гулкие комнаты наполнились запахами новой кожи, дерева и — к удивлению Джека — корицы. Сэм настоял на том, чтобы приготовить что-то «настоящее американское» для их первых гостей.

​Эмили, аналитик из американского отдела, оказалась миниатюрной женщиной с острым умом и невероятной скоростью речи. Её муж, Дэвид, архитектор, принес бутылку калифорнийского вина и сразу же начал восхищаться высотой потолков.

​— Вы не представляете, как нам не хватало здесь свежей крови! — воскликнула Эмили, принимая от Джека бокал. — Все эти разговоры в управлении только о протоколах и шифрах. А вы… вы кажетесь такими нормальными. Извините, если это звучит странно.

​— Нормальность — это то, к чему мы стремимся, — ответил Сэм, обнимая Джека за плечо, когда они сели за стол.

​Вечер прошел удивительно легко. Они смеялись над разницей в британском и американском сленге, обсуждали лучшие места для бега в Центральном парке и делились историями (конечно, сильно отредактированными). На мгновение Джек поймал себя на мысли, что он действительно верит в эту легенду. Что он просто человек, который переехал в Нью-Йорк со своим любимым мужчиной, чтобы начать всё с чистого листа.

​Но когда гости ушли, и в квартире снова воцарилась тишина, Джек заметил, как Сэм замер у окна, глядя на огни города.

​— О чем ты думаешь? — Джек подошел и обнял его сзади.

​— О том, что Эмили сказала про «свежую кровь», — тихо ответил Сэм. — Она ведь не знает, Джек. Никто из них не знает, что мы не просто приехали работать. Мы привезли с собой инфекцию. И я боюсь, что этот город слишком велик, чтобы мы могли контролировать, куда она распространится.

​Джек прижался лбом к его затылку.

— Мы справимся. У нас есть план, Сэм. И у нас есть этот дом.

​Он еще не знал, что в этот самый момент на одном из защищенных серверов в нескольких милях от них командная строка терминала ожила сама собой, выводя лишь одну фразу: «Объект 01 и Объект 02 локализованы.

Процесс обустройства дома всегда был для Джека чем-то сродни разминированию объекта: нужно было точно знать, где пролегает граница между личным пространством и зоной безопасности. Но в Нью-Йорке, в их новой квартире, эти границы начали размываться с пугающей скоростью.

Утро понедельника началось не с оперативного брифинга, а с того, что Джек обнаружил себя стоящим посреди гостиной с отверткой в одной руке и чашкой остывающего чая в другой. Перед ним возвышался гигантский шкаф «Мальм» — груда белых панелей, которые обещали стать местом хранения их новой, гражданской одежды, но пока лишь напоминали поверженного робота.

— Джек, ты смотришь на него так, будто он собирается выстрелить, — раздался голос Сэма из кухни.

Сэм подошел ближе, вытирая руки полотенцем. На нем была безразмерная толстовка с логотипом Нью-Йоркского университета, которую он купил накануне, и Джек поймал себя на мысли, что этот домашний образ Сэма — без бронежилета, без испуганного взгляда жертвы — был самой сложной шифровкой, которую ему когда-либо приходилось разгадывать.

— Инструкция на двенадцати языках, Сэм, и ни на одном из них нет логики, — проворчал Джек. — Почему для того, чтобы собрать ящик, мне нужно семь разных видов шурупов? В МИ-6 пистолет разбирается проще.

Сэм тихо рассмеялся и опустился на колени рядом с грудой дерева.

— Потому что здесь цель — созидание, а не разрушение. Попробуй посмотреть на это как на пазл. Мы ведь любим пазлы, верно?

Они провели за сборкой мебели несколько часов. Это было странное, почти медитативное занятие. Джек ловил себя на том, что наблюдает за Сэмом: за тем, как тот сосредоточенно закусывает губу, как уверенно двигаются его руки. В Рочфорде Сэм был тем, кого нужно защищать. Здесь, в этих солнечных комнатах, он становился равным. И это равенство вызывало у Джека легкое головокружение — смесь восторга и первобытного страха.

Когда последний ящик наконец вошел в пазы с тихим, победным щелчком, Сэм откинулся на ковер и посмотрел на Джека.

— Знаешь, — тихо сказал он, — я никогда не думал, что буду выбирать цвет занавесок с агентом британской разведки.

— Синий «Адмирал», — напомнил Джек, присаживаясь рядом. — Мы выбрали синий. Чтобы подходил к твоим глазам, когда ты злишься.

Сэм улыбнулся и потянулся к руке Джека. Их пальцы переплелись — просто, естественно, без необходимости скрываться от камер или преследователей. В этом жесте было больше силы, чем во всех клятвах верности.

Подготовка к приходу гостей стала следующим испытанием. Джек настоял на полной проверке квартиры. Он трижды проверил датчики дыма (в которых могли быть спрятаны микрофоны) и просканировал вай-фай сети соседей.

— Джек, Эмили — просто аналитик, — мягко упрекнул его Сэм, доставая из духовки яблочный пирог. Запах корицы и печеного теста заполнил квартиру, борясь с запахом свежей краски. — Она не несет угрозы.

— В нашем мире «просто аналитики» — это те, кто нажимает на кнопки, запускающие ракеты, — отозвался Джек, поправляя воротник своей темно-синей рубашки перед зеркалом. Он выглядел как успешный юрист или консультант — именно та роль, которую ему отвел Маркус из ЦРУ.

Когда раздался звонок в дверь, Джек непроизвольно коснулся пояса, где обычно висела кобура. Её там не было. Вместо этого он глубоко вдохнул, нацепил на лицо маску гостеприимного хозяина и открыл дверь.

Эмили и Дэвид были воплощением американской открытости.

— Боже, какой вид! — воскликнула Эмили, едва переступив порог. — Маркус сказал, что вам досталось лучшее жилье в квартале, но я не знала, что настолько!

Вечер превратился в калейдоскоп разговоров. Сэм был великолепен в роли хозяина. Он рассказывал истории о жизни в Лондоне (тщательно избегая любых упоминаний о погонях и «Дайле»), смеялся над шутками Дэвида об архитектуре Нью-Йорка и подливал вино. Джек больше слушал. Он анализировал: как Эмили держит бокал, как Дэвид смотрит на свою жену. Его мозг, обученный искать аномалии, пытался найти подвох в этой нормальности.

— А как вы познакомились? — спросила вдруг Эмили, откусывая кусочек пирога. — Вы выглядите так, будто знали друг друга всю жизнь, но в вашем досье… то есть, в документах, написано, что вы работаете вместе недавно.

На мгновение за столом повисла тишина. Джек почувствовал, как мышцы его спины напряглись.

— Мы встретились на одном очень сложном проекте, — быстро ответил Сэм, накрывая ладонь Джека своей под столом. — В лесах, далеко от цивилизации. Было холодно, опасно и совершенно не до романтики. Но, видимо, когда ты видишь человека в самый худший момент его жизни, ты понимаешь о нем всё самое важное.

Джек посмотрел на Сэма. В его словах была лишь доля правды, но эта доля была настолько концентрированной, что воздух в комнате на секунду будто сгустился.

— Как романтично, — выдохнула Эмили, не заметив напряжения. — Нью-Йорк станет для вас идеальным местом. Здесь можно быть кем угодно.

Когда гости наконец ушли, оставив после себя гору грязной посуды и запах дорогого парфюма, Джек и Сэм остались одни на балконе. Огни Манхэттена мерцали внизу, как рассыпанные бриллианты на черном бархате.

— Ты справился, — прошептал Сэм, прислонившись к плечу Джека. — Ты не сорвался и не проверил у Дэвида пульс, когда он слишком громко засмеялся.

— Я был близок к этому, — признался Джек. — Сэм, мне всё еще кажется, что это сон. Что сейчас откроется дверь, и войдет Карл с приказом об эвакуации.

Сэм повернул его к себе. Ветер шевелил его волосы.

— Тогда давай пообещаем друг другу. Что бы ни случилось завтра, сегодня мы просто двое людей в своей новой квартире. Без «Дайлы». Без прошлого.

Джек кивнул, привлекая его к себе для долгого, глубокого поцелуя. В этот момент он действительно верил, что они победили.

Он не заметил, что на подоконнике, прямо за горшком с новым цветком, который принесла Эмили, мигнул крошечный, почти невидимый красный огонек. Программа «Дайла» не нуждалась в гостеприимстве, чтобы войти в дом. Она уже была внутри.